Открою вам небольшой секрет. Чтение любимых газет (авторов), работа по хорошо знакомой специальности, использование родного языка и общение с друзьями, которые вас хорошо понимают, посещение любимого ресторана, просмотр любимого сериала… — всё это, так всеми нами любимое, приводит к деградации мозга.
Ваш мозг — ленивая сволочь (как и вы), и поэтому стремится снизить затраты энергии на ту или иную деятельность путём создания своеобразных «макросов» — программ, которые вы выполняете по шаблонам.
Например, в серии книг Warhammer 40 000 инженерия (как таковая) превратилась в религию и знания остались лишь у посвященных. Если вы хотите заправить танк, то должны не только открутить крышку горловины бака, но и пропеть обязательно соответствующую литанию богу-машине. Без нее двигатель не заведется (может и заработает, но никто не рискнет проверить). То есть, любое действие с техникой превращается в смесь инженерных действий и религиозных песнопений. И народ уже не знает, что конкретно заставляет двигаться механизм — нажатие кнопки или молитва. А все из-за того, что когда-то техникой стал заниматься узкий круг специалистов с «определенным кругом» задач, которые потом монополизировали эту деятельность.
Лондон, Париж и Рим принадлежат воображению слишком многих — можно ли их действительно любить?
«Детям положено лазить по заборам, деревьям и чердакам. Будучи ребенком, я могла занималась всем этим на даче и особенно любила всё это делать в своей клетчатой рубашке-кофте. Мне было лет 8 — 9, я нашла её в куче старых вещей, коим каждый год грозил превращением в тряпку. Она была очень удобной, моя кожа обожала её ткань, ко всему этому она была еще и красивой и разрез воротника был именно тем, который мне нравился и нравится. Что делают с любимой вещью? Носят… А когда ты ребенок, то ты будешь в ней падать, цепляться за ветки деревьев, драться на копьях, топиться в реке… Но она почему-то всё выдерживала и не порвалась, наверно, обладала достаточным уровнем пофигизма. Остальное рвалось, выгорало, истлевало, а эта сохраняла спокойствие. Я росла, кофта на мне стала смотреться чуть короче. Но я её по-прежнему носила. Бабушка заштопала пару прорех. Что же поделать, если мне в ней хорошо. Это ли ни единственный критерий нужности? Сейчас она перекочевала с дачи в город, чтобы в зимнее время носиться дома. Вон она, лежит на полке, свежепостиранная.
А до меня это была папина рубашка. Когда он учился в институте и был первым красавцем, то это кофта очень хорошо на нём смотрелась. Летом он ходил в ней в походы, лазил по холмам, лесам. Впрочем, когда я её нашла, то не знала её истории, просто нашла да надела. Но вообще-то, по правде говоря, это рубашка моего дедушки. Он носил её в школе, в старших классах и очень её любил. Одна из первых личных покупок. Времена были шальные, послевоенные, на улицах бесшабашно ходили районом на район. А у него была клетчатая рубашка со здоровским воротником. Потом уже, после женитьбы, он оставил её в каком-либо сундуке, а может шкафу, где её нашел его сын. В этом году кофте 60 лет, а я всё в ней хожу».
— Рони_14
Большинство наречий необязательны. Выбрав глагол с определенным значением и добавив к нему наречие, имеющее тот же смысл, вы замусорите свою фразу и вызовете у читателя законное раздражение. Не говорите, что радио громко орало: слово «орать» уже подразумевает значительный уровень громкости. Не пишите, что незнакомец крепко стиснул зубы: иначе он их стиснуть и не мог. Неряшливые авторы упорно продолжают ослаблять сильные глаголы ненужными наречиями. И это относится не только к глаголам, но и к прилагательным и другим частям речи: «изматывающе утомительный», «слегка спартанский». Никто больше не терпит банкротство; у нас возникают периоды проблем с наличностью. Нигде больше не идет дождь; нам сообщают о выпадении осадков или о приближении грозового фронта. Пожалуйста, разрешите дождю лить как прежде.
— Книга Уильяма Зинсера «Как писать хорошо»
Если снять обувь и сойти с асфальтовой дорожки, вы сразу побежите правильно — нереально приземляться на голую пятку: представьте, что вы бежите босиком по мягкой траве футбольного поля или гладкому мягкому песку пляжа… Вы будете мысленно бежать плавно, рационально, ваше тело будет двигаться свободно, конечности — в гармонии со стопами, едва касающимися поверхности земли. Почему? Да потому что именно так предназначено двигаться человеческому телу.
Одна из главных причин мировой славы бегунов из Кении, Эфиопии и других восточноафриканских стран за ключается в том, что они ходят и бегают босиком вплоть до подросткового, а подчас и взрослого возраста.
— Дэнни Эбшир, «Естественный бег»